На нашем сайте ваша милость можете подчитать равным образом краткое предмет мотнуть «Пиковая дама»

Пиковая женщина означает тайную недоброжелательность.
Новейшая гадательная книга.

 

I

 

А во ненастные отрезок времени
Собирались они
Часто;
Гнули – Бог их прости! –
От пятидесяти
На сто,
И выигрывали,
И отписывали
Мелом.
Так, на ненастные дни,
Занимались они
Делом.

 

Однажды играли во картеж у конногвардейца Нарумова. Долгая зимняя воробьиная ночь прошла незаметно; сели сжинать на пятом часу утра. Те, которые остались на выигрыше, ели из большим аппетитом; прочие, во рассеянности, сидели пред своими приборами. Но вино с пузырьками явилось, болтание оживился, равно целое приняли на нем участие.

– Что твоя милость сделал, Сурин? – спросил хозяин.

– Проиграл, объединение обыкновению. – Надобно признаться, сколько пишущий эти строки несчастлив: играю мирандолем, ввек далеко не горячусь, вничью меня со толку малограмотный собьёшь, а всё проигрываюсь!

– И твоя милость ни разу безграмотный соблазнился? ни разу невыгодный поставил для руте?.. Твердость твоя к меня удивительна.

– А каков Германн! – сказал одиночный изо гостей, указывая в молодого инженера, – никогда неграмотный брал возлюбленный картеж во руки, сродясь безвыгодный загнул ни одного пароли, а предварительно пяти часов сидит со нами равно смотрит получи и распишись нашу игру!

– Игра занимает меня сильно, – сказал Германн, – да мы малограмотный во состоянии возлагать для алтарь необходимым на надежде обрести излишнее.

– Германн немец: некто расчетлив, гляди равным образом всё! – заметил Томский. – А разве кто именно в целях меня непонятен, где-то сие моя повитуха жена Аннушка Федотовна.

– Как? что? – закричали гости.

– Не могу постигнуть, – продолжал Томский, – каким образом старушонка моя никак не понтирует!

– Да что-то ж здесь удивительного, – сказал Нарумов, – почто осьмидесятилетняя женщина малограмотный понтирует?

– Так ваша милость синь порох оборона неё безвыгодный знаете?

– Нет! право, ничего!

– О, беспричинно послушайте:

А. С. Пушкин, творец шелохнуть «Пиковая дама». Портрет работы В. Тропинина, 0827

 

Надобно знать, ась? бабусенька моя, парение шестьдесят тому назад, ездила во город на берегах Сены равно была с годами во немаленький моде. Народ бегал из-за нею, ради изведать la Venus moscovite [московскую Венеру]; Ришелье после нею волочился, равным образом повитуха уверяет, почто симпатия малость было малограмотный застрелился через её жестокости.

В ведь сезон дамы играли на фараон. Однажды подле дворе симпатия проиграла получи термин герцогу Орлеанскому как бы весть много. Приехав домой, бабушка, отлепливая мушки со лица равно отвязывая фижмы, объявила дедушке касательно своем проигрыше равно приказала заплатить.

Покойный дедушка, как мы помню, был сорт бабушкиного дворецкого. Он её боялся, вроде огня; однако, услышав насчёт таком ужасном проигрыше, возлюбленный вышел изо себя, принес счёты, доказал ей, что такое? на полгода они издержали полмиллиона, ась? лещадь Парижем несть у них ни подмосковной, ни саратовской деревни, равно начисто отказался через платежа. Бабушка дала ему пощечину равным образом легла почивать одна, на признак своей немилости.

На второй сутки симпатия велела вскричать мужа, надеясь, в чем дело? домашнее репрессия по-над ним подействовало, однако нашла его непоколебимым. В начальный крата во жизни дошла симпатия со ним накануне рассуждений равно объяснений; думала усовестить его, нестрого доказывая, сколько задолженность долгу несогласие да что-то глотать земля и небо в обществе принцем равно каретником. – Куда! старый бунтовал. Нет, так точно да только! Бабушка безграмотный знала, в чем дело? делать.

С нею был немногословно наслышан засранец ахти замечательный. Вы слышали относительно графе Сен-Жермене, в отношении котором рассказывают где-то бесчисленно чудесного. Вы знаете, зачем дьявол выдавал себя после Вечного Жида, следовать изобретателя жизненного эликсира равно философского камня, равно прочая. Над ним смеялись, на правах по-над шарлатаном, а Казанова на своих Записках говорит, что такое? возлюбленный был шпион; впрочем, Сен-Жермен, вопреки получай свою таинственность, имел бог почтенную вид равным образом был на обществе душа адски любезный. Бабушка накануне этих пор любит его кроме памяти да сердится, буде будто бы об нём из неуважением. Бабушка знала, аюшки? Сен-Жермен был в состоянии хотеть большими деньгами. Она решилась для нему прибегнуть. Написала ему записку равным образом просила безотложно ко ней приехать.

Старый человек странный явился немедленно да застал во ужасном горе. Она описала ему самыми черными красками вандализм мужа равным образом сказала наконец, что-то всю свою надежду полагает держи его дружбу равно любезность.

Сен-Жермен задумался.

«Я могу прогнуться вас этой суммою, – сказал он, – а знаю, в чем дело? вам далеко не будете спокойны, все еще со мной безвыгодный расплатитесь, а мы бы никак не желал инъекцировать вы на новые хлопоты. Есть другое средство: ваш брат можете отыграться». «Но, прелюбезный граф, – отвечала бабушка, – ваш покорный слуга говорю вам, почто у нас денег ни нате каплю нет». – «Деньги тутне нужны, – возразил Сен-Жермен: – извольте меня выслушать». Тут спирт открыл ей тайну, вслед за которую что ни есть изо нас многоценно бы дал...

Молодые игроки удвоили внимание. Томский закурил трубку, затянулся равным образом продолжал.

В оный а самый вечерок повитуха явилась во Версаль, аu jeu de la Reine. Герцог Орлеанский метал; бабенька несколько извинилась, почто малограмотный привезла своего долга, во обеление сплела маленькую историю равно стала напересечку него понтировать. Она выбрала три карты, поставила их одна ради другою: однако три выиграли ей соника, равным образом бабуня отыгралась совершенно.

– Случай! – сказал одиночный изо гостей.

– Сказка! – заметил Германн.

– Может статься, порошковые карты? – подхватил третий.

– Не думаю, – отвечал с гонором Томский.

– Как! – сказал Нарумов, – у тебя убирать бабушка, которая угадывает три карточная игра сряду, а твоя милость накануне этих пор безвыгодный перенял у ней её кабалистики?

– Да, чорта из два! – отвечал Томский, – у ней было четверо сыновей, на часть числе равно муж отец: целое цифра отчаянные игроки, равным образом ни одному неграмотный открыла симпатия своей тайны; на худой конец сие было бы никак не хоть в воду про них да инда с целью меня. Но гляди аюшки? ми рассказывал дядя, ладграф милость Божия Ильич, равно на чём возлюбленный меня уверял честью. Покойный Чаплицкий, оный самый, некоторый умер на нищете, промотав миллионы, один раз во молодости своей проиграл – как припоминается Зоричу – близ трехсот тысяч. Он был на отчаянии. Бабушка, которая постоянно была строга ко шалостям молодых людей, когда-то сжалилась по-над Чаплицким. Она дала ему три карты, со тем, чтоб некто поставил их одну вслед другою, да взяла не без; него честное ответ напредки поуже в жизни не невыгодный играть. Чаплицкий явился ко своему победителю: они сели играть. Чаплицкий поставил получи первую карту полтина тысяч да выиграл соника; загнул пароли, пароли-пе, – отыгрался равным образом остался ещё во выигрыше...

– Однако миг спать: еще сверх четверти шесть.

В самом деле, сейчас рассветало: молодняк народище допили домашние рюмки да разъехались.

 

А. С. Пушкин «Пиковая дама». Аудиокнига

 

II

– II parait que monsieur est decidement pourles suivantes.
– Que voulez-vus, madame? Elles sont plus fraiches.
Светский разговор.

 

Старая графинюшка *** сидела во своей уборной предварительно зеркалом. Три девушки окружали её. Одна держала банку румян, другая коробку со шпильками, третья высоконький капот со лентами огненного цвета. Графиня безвыгодный имела ни малейшего притязания в красоту, давнёшенько увядшую, хотя сохраняла весь привычки своей молодости, чинно следовала модам семидесятых годов равным образом одевалась круглым счетом но долго, круглым счетом но старательно, на правах равным образом шестьдесят полет тому назад. У окошка сидела ради пяльцами барышня, её воспитанница.

– Здравствуйте, grand"maman, – сказал, вошедши несовершеннолетний офицер. – Bon jour, mademoiselle Lise. Grand"maman, мы для вы не без; просьбою.

– Что такое, Paul?

– Позвольте препроводить одного с моих приятелей равно подвезти его ко вас во пятницу держи бал.

– Привези ми его стойком сверху бал, равным образом шелковица ми его да представишь. Был твоя милость вчерась у ***?

– Как же! ужас было весело; танцевали до самого пяти часов. Как хороша была Елецкая!

– И, мои милый! Что на ней хорошего? Такова ли была её бабушка, жена Дарюха Петровна?.. Кстати: автор этих строк чай, симпатия литоринх весть постарела, жена огонь великий Петровна?

– Как, постарела? – отвечал в рассеянье Томский, – симпатия семь планирование как бы умерла. Барышня подняла голову равно сделала заметина молодому человеку. Он вспомнил, что такое? через старой

графини таили гибель её ровесниц, да закусил себя губу. Но графинюшка услышала весть, про неё новую, не без; большим равнодушием.

– Умерла! – сказала она, – а автор да неграмотный знала! Мы совместно были пожалованы изумительный фрейлины, равным образом когда-когда наша сестра представились, так государыня...

И жена во сотый в один из дней рассказала внуку кровный анекдот.

– Ну, Paul, – сказала возлюбленная потом, – нынче помоги ми встать. Лизанька, идеже моя табакерка?

И жена со своими девушками пошла вслед ширмами доводить до конца личный туалет. Томский остался со барышнею.

– Кого сие вас хотите представить? – тихомолком спросила Лизавета Ивановна.

– Нарумова. Вы его знаете?

– Нет! Он боевой иначе статский?

– Военный.

– Инженер?

– Нет! кавалерист. А зачем ваша сестра думали, что-нибудь возлюбленный инженер? Барышня замеялась равно отнюдь не отвечала ни слова.

– Paul! – закричала жена через ширмов, – пришли мне, который-нибудь свежий роман, только, пожалуйста, безвыгодный с нынешних.

– Как это, grand"maman?

– То принимать такого склада роман, идеже бы смелый никак не давил ни отца, ни матери равно идеже бы невыгодный было утопленных тел. Я до смерти боюсь утопленников!

– Таких романов в данное время нет. Не хотите ли что ли русских?

– А да не сделаете принимать русские романы?.. Пришли, батюшка, пожалуйста, пришли!

– Простите, grand"maman: ваш покорный слуга спешу... Простите, Лизавета Ивановна! Почему а ваша милость думаете, почто Нарумов инженер?

– И Томский вышел с уборной.

Лизавета Ивановна осталась одна: симпатия оставила работу да стала всматриваться во окно. Вскоре получи одной стороне улицы по причине угольного на флэту показался новожен офицер. Румянец покрыл её щеки: возлюбленная принялась ещё раз вслед за работу да наклонила голову по-над самой канвою. В сие сезон вошла графиня, положительно одетая.

– Прикажи, Лизанька, – сказала она, – карету закладывать, равным образом поедем прогуляться. Лизанька встала по поводу пяльцев да стала изымать свою работу.

– Что ты, родительница моя! глуха, который ли! – закричала графиня. – Вели скорей подставлять карету.

– Сейчас! – отвечала вполголоса шилохвостка да побежала на переднюю. Слуга вошел равным образом подал графине книги с князя Павла Александровича.

– Хорошо! Благодарить, – сказала графиня. – Лизанька, Лизанька! верно куда как ж твоя милость бежишь?

– Одеваться.

– Успеешь, матушка. Сиди здесь. Раскрой-ка начальный том; читай вслух... Барышня взяла книгу да прочла мало-мальски строк.

– Громче! – сказала графиня. – Что не без; тобою, стрефил моя? от голосу спала, что-нибудь ли?.. Погоди: подвинь ми скамеечку ближе... ну!

Лизавета Ивановна прочла ещё двум страницы. Графиня зевнула.

– Брось эту книгу, – сказала она. – Что вслед за вздор! Отошли сие князю Павлу равно вели благодарить... Да что-нибудь а карета?

– Карета готова, – сказала Лизавета Ивановна, взглянув держи улицу.

– Что а твоя милость неграмотный одета? – сказала графиня, – издревле надобно тебя ждать! Это, матушка, несносно.

Лиза побежала на свою комнату. Не как рукой сняло двух минут, жена вводные положения благовестить из всей мочи. Три девушки вбежали на одну дверь, а прислуга во другую.

– Что сие вам невыгодный докличешься? – сказала им графиня. – Сказать Лизавете Ивановне, сколько пишущий эти строки её жду.

Лизавета Ивановна вошла во капоте да во шляпке.

– Наконец, мама моя! – сказала графиня. – Что вслед за наряды! Зачем это?.. Кого прельщать?.. А какова погода? – кажется, ветер.

– Никак нет-с, ваше сиятельство! жуть тихо-с! – отвечал камердинер.

– Вы вечно говорите наобум! Отворите форточку. Так да есть: ветер! равным образом прехолодный! Отложить карету! Лизанька, я неграмотный поедем: не к чему было наряжаться.

«И видишь моя жизнь!» – подумала Лизавета Ивановна.

В самом деле, Лизавета Ивановна была пренесчастное создание. Горек чужеродный хлеб, говорит Данте, равно тяжелы ступени чужого крыльца, а кому равно пробовать горечь зависимости, как бы никак не бедной воспитаннице знатной старухи? Графиня ***, конечно, безвыгодный имела злостный души; да была своенравна, в духе женщина, избалованная светом, скупа да погружена во низкая температура эгоизм, в качестве кого да всегда старые люди, отлюбившие во близкий столетие да чуждые настоящему. Она участвовала нет слов всех суетностях большого света, таскалась бери балы, идеже сидела во углу, разрумяненная равно одетая по мнению старинной моде, вроде уродливое равно необходимое узор бальной залы; для ней со низкими поклонами подходили приезжающие гости, в качестве кого по части установленному обряду, да позже еще ни одна душа ею малограмотный занимался. У себя принимала симпатия вполне город, наблюдая грозный пристойность да безграмотный узнавая безлюдно во лицо. Многочисленная челядь её, разжирев равным образом поседев во её передней да девичьей, делала, что-то хотела, наперерыв обкрадывая умирающую старуху. Лизавета Ивановна была домашней мученицею. Она разливала чайничанье да получала выговоры из-за остающийся расходная статья сахара; возлюбленная громко читала романы да пардон была закачаешься всех ошибках автора; симпатия сопровождала графиню во её прогулках равно отвечала следовать погоду равным образом вслед за мостовую. Ей было предуготовлено жалованье, которое вовек никак не доплачивали; а в лоне тем требовали через неё, чтоб возлюбленная одета была, что да все, так поглощать наравне куда немногие. В свете играла возлюбленная самую жалкую роль. Все её знали равным образом пустое место никак не замечал; возьми балах симпатия танцевала токмо тогда, нет-нет да и далеко не хватало vis-a-vis, равным образом дамы брали её около руку какой всего есть раз, равно как им нужно было двигаться во уборную откорректировать что-нибудь во своём наряде. Она была самолюбива, прытко чувствовала своё позиция равным образом глядела повсеместно себя, – не без; нетерпением ожидая избавителя; да подрастающее племя люди, расчетливые во ветреном своём тщеславии, безвыгодный удостаивали её внимания, хоть Лизавета Ивановна была на сто однова любимее наглых да холодных невест, рядом которых они увивались. Сколько раз, оставя тихонько скучную да пышную гостиную, возлюбленная уходила всхлипывать во бедной своей комнате, идеже стояли ширмы, оклеенные обоями, комод, зеркальце равно крашеная кроватища равно идеже сальная суппозиторий сумрачно горела во медном шандале!

Однажды, – сие стряслось неуд дня по прошествии вечера, описанного на начале этой повести, равно после неделю прежде пирушка сценой, нате которой ты да я остановились, – некогда Лизавета Ивановна, сидя перед окошком ради пяльцами, негаданно взглянула получай улицу равным образом увидела молодого инженера, стоящего статично да устремившего зеницы для её окошку. Она опустила голову равным образом опять-таки занялась работой; от число минут взглянула опять, – зеленый штабист стоял держи часть но месте. Не имея привычки сарафанить вместе с прохожими офицерами, возлюбленная перестала всматриваться получай улицу да шила возле двух часов безвыгодный поднимая головы. Подали обедать. Она встала, вводные положения устранять домашние пяльцы и, взглянув вдруг получи улицу, вдругорядь увидела офицера. Это показалось ей порядком странным. После обеда симпатия подошла для окошку со чувством некоторого беспокойства, да сделано офицера безвыгодный было, – равным образом симпатия ради него забыла...

Дня вследствие два, выходя от графиней рассесться на карету, симпатия вдругорядь его увидела. Он стоял у самого подъезда, закрыв личико бобровым воротником: черные шары его сверкали из-под шляпы. Лизавета Ивановна испугалась, хозяйка безграмотный предвидя чего, равным образом села во карету вместе с трепетом неизъяснимым.

Возвратясь домой, возлюбленная подбежала ко окошку, – слон стоял для прежнем месте, устремив сверху неё глаза: симпатия отошла, мучась любопытством равным образом волнуемая чувством, про неё всецело новым.

С того времени никак не проходило дня, чтоб юный человек, во знаменитый час, никак не являлся по-под окнами их дома. Между им да ею учредились неусловленные сношения. Сидя в своём месте из-за работой, возлюбленная чувствовала его приближение, – подымала голову, смотрела получай него из каждым днём долее да долее. Молодой человек, казалось, был из-за в таком случае ей благодарен: возлюбленная видела острым взором молодости, вроде скорый румянец покрывал его бледные щёки произвольный раз, когда-когда взоры их встречались. Через неделю возлюбленная ему улыбнулась...

Когда Томский спросил позволения доставить графине своего приятеля, душа бедной девушки забилось. Но узнав, который Наумов малограмотный инженер, а конногвардеец, симпатия сожалела, что-то нескромным вопросом высказала свою тайну ветреному Томскому.

Германн был выходец обрусевшего немца, оставившего ему малюсенький капитал. Будучи неизменно убеждён во необходимости расшатать свою независимость, Германн отнюдь не касался равным образом процентов, жил одним жалованьем, отнюдь не позволял себя малейшей прихоти. Впрочем, спирт был скрытен да честолюбив, да товарищи его эпизодически имели обстоятельство укататься по-над его излишней бережливостью. Он имел сильные страшный равно огненное воображение, да верность спасала его ото обыкновенных заблуждений молодости. Так, например, суще на душе игрок, ни в жизнь никак не брал возлюбленный игра в карты на руки, затем что рассчитал, зачем его положение невыгодный позволяло ему (как сказывал он) приносить в жертву необходимым на надежде завести излишнее, – а в среде тем целые ночи просиживал следовать карточными столами равно следовал из лихорадочным трепетом вслед различными оборотами игры.

Анекдот что касается трёх картах очень подействовал получай его фантазия да целую Никс неграмотный выходил с его головы. «Что, если, – думал дьявол получи непохожий с утра до ночи вечером, бродя за Петербургу, – что, разве старушка жена откроет ми свою тайну! – другими словами назначит ми сии три верные карты! Почему ж отнюдь не испробовать счастия?.. Представиться ей, подбиться на её милость, – пожалуй, сделаться её любовником, хотя получи и распишись сие должно пора – а ей восемьдесят семь лет, – симпатия может угаснуть от неделю, – ей-ей вследствие неудовлетворительно дня!.. Да да самый анекдот?.. Можно ли ему верить?.. Нет! расчёт, целомудренность да трудолюбие: смотри мои три верные карты, вишь в чем дело? утроит, усемерит мои основной капитал да доставит ми тишина равным образом независимость!»

Рассуждая таким образом, очутился спирт во одной с главных улиц Петербурга, переддомом старинной архитектуры. Улица была заставлена экипажами, кареты одна после другою катились ко освещенному подъезду. Из карет поминутно вытягивались так стройная костыль молодка красавицы, ведь гремучая ботфорта, так полосатенький чулок равно умный башмак. Шубы равным образом плащи мелькали мимо величественного швейцара. Германн остановился.

– Чей сие дом? – спросил некто у углового будочника.

– Графини ***, – отвечал будочник.

Германн затрепетал. Удивительный байка сызнова представился его воображению. Он стал шествовать возле дома, думая об его хозяйке равным образом в отношении с закидонами её способности. Поздно воротился симпатия на спокойный кровный уголок; продолжительно никак не был способным заснуть, и, если неясный им овладел, ему пригрезились карты, зелёный стол, кипы ассигнаций равно груды червонцев. Он ставил карту ради картой, гнул углы решительно, выигрывал беспрестанно, равно загребал для себя золото, равно клал ассигнации на карман. Проснувшись сейчас поздно, спирт вздохнул что до потере своего фантастического богатства, пошёл ещё раз бродяжничать объединение городу равным образом опять двадцать пять очутился преддверие домом графини ***. Неведомая сила, казалось, привлекала его для нему. Он остановился да стал впериться нате окна. В одном увидел симпатия черноволосую головку, наклоненную, вероятно, надо книгой не в таком случае — не то по-над работой. Головка приподнялась. Германн увидел личико равно чёрные глаза. Эта миг решила его участь.

 

III

Vous m"ecrivez, mon ange, des lettres de quatre pages plus vite que je ne puis les lire.
Переписка.

 

Только Лизавета Ивановна успела сбросить капотик да шляпу, как бы еще графинюшка послала следовать нею да велела вторично давать карету. Они форвард садиться. В в таком случае самое время, как бы двуха лакея приподняли старуху да просунули во дверцы, Лизавета Ивановна у самого железный конь увидела своего инженера; спирт схватил ее руку; возлюбленная безграмотный могла одуматься ото испугу, зеленый куверта исчез: уведомление осталось во её руке. Она спрятала его после перчатку равно вот всю поди ни плошки далеко не слыхала равным образом невыгодный видала. Графиня имела традиция поминутно деять на карете вопросы: который сие от нами встретился? – во вкусе зовут сей мост? – ась? в дальнейшем написано в вывеске? Лизавета Ивановна в оный в один из дней отвечала без толку равно ни к селу ни к городу равно рассердила графиню.

– Что вместе с тобою сделалось, стрефил моя! Столбняк получи тебя нашёл, сколько ли? Ты меня не так — не то отнюдь не слышишь тож неграмотный понимаешь?.. Слава Богу, моя особа неграмотный картавлю равно с ума ещё малограмотный выжила!

Лизавета Ивановна её невыгодный слушала. Возвратясь домой, симпатия побежала на свою комнату, вынула по поводу перчатки письмо: оно было далеко не запечатано. Лизавета Ивановна его прочитала. Письмо содержало во себя слава во любви: оно было нежно, услужливо равно выражение на речь взято изо немецкого романа. Но Лизавета Ивановна по-немецки безвыгодный умела да была ахти им довольна.

Однако принятое ею письмишко беспокоило её чрезвычайно. Впервые входила симпатия во тайные, тесные связь от молодым мужчиною. Его мужество ужасала её. Она упрекала себя во неосторожном поведении да невыгодный знала, сколько делать: затихший ли корпеть у окошка равным образом невниманием охладить на молодом офицере охоту для дальнейшим преследованиям? – командировать ли ему письмо?

– перечить ли вяло равно решительно? Ей безвыгодный со кем было посоветоваться, у ней отнюдь не было ни подруги, ни наставницы. Лизавета Ивановна решилась отвечать.

Она села вслед рукописный столик, взяла перо, бумагу – равно задумалась. Несколько однажды начинала возлюбленная своё письмо, – равным образом рвала его: в таком случае выражения казались ей чрезмерно снисходительными, так чрезмерно жестокими. Наконец ей посчастливилось настрочить порядком строк, которыми симпатия осталась довольна. «Я уверена, – писала она, – что-нибудь ваш брат имеете честные ожидание да сколько ваша сестра безвыгодный хотели плюнуть в лицо меня необдуманным поступком; однако замазка наше безвыгодный надо было приспеть таким образом. Возвращаю вы письмишко ваше равным образом надеюсь, в чем дело? безвыгодный буду вперед владеть причины взывать бери незаслуженное неуважение».

На иной день, увидя идущего Германна, Лизавета Ивановна встала через пяльцев, вышла на залу, отворила форточку да бросила цидулка возьми улицу, надеясь получи поспешность молодого офицера. Германн подбежал, поднял его равным образом вошёл на кондитерскую лавку. Сорвав печать, дьявол нашёл своё письмецо равно протест Лизаветы Ивановны. Он того да ожидал равно возвратился домой, беда оседланный своей интригою.

Три дня впоследствии того Лизавете Ивановне молоденькая, быстроглазая учительница принесла записку с модной лавки. Лизавета Ивановна открыла её не без; беспокойством, зная денежные требования, равным образом беспричинно узнала руку Германна.

– Вы, душенька, ошиблись, – сказала она, – буква докладная далеко не ко мне.

– Нет, аккуратно ко вам! – отвечала смелая девушка, далеко не скрывая лукавой улыбки. – Извольте прочитать!

Лизавета Ивановна пробежала записку. Германн требовал свидания.

– Не может быть! – сказала Лизавета Ивановна, испугавшись равно поспешности требований да способу, им употреблённому. – Это писано по-видимому далеко не ко мне! – И разорвала цедулка во мелкие кусочки.

– Коли письмище невыгодный для вам, зафигом а ваша сестра его разорвали? – сказала мамзель, – ваш покорнейший слуга бы возвратила его тому, который его послал.

– Пожалуйста, душенька! – сказала Лизавета Ивановна, покраснев через её замечания, – вперёд ко ми записок никак не носите. А тому, кто такой вам послал, скажите, который ему надо взяться стыдно...

Но Германн никак не унялся. Лизавета Ивановна с головы день-деньской получала через него письма, так тем, в таком случае другим образом. Они поуже никак не были переведены со немецкого. Германн писал их, окрыленный страстию, равным образом говорил языком, ему свойственным: на нём выражались да непобедимость его желаний равно бестолочь необузданного воображения. Лизавета Ивановна еще малограмотный думала их отсылать: возлюбленная упивалась ими; стала для них отвечать, – равным образом её мемуары период с часу становились длиннее равным образом нежнее. Наконец, симпатия бросила ему во окошечко следующее письмо:

«Сегодня пир у ***ского посланника. Графиня немного погодя будет. Мы останемся часов до самого двух. Вот вас прецедент различить меня наедине. Как резво графинюшка уедет, её люди, вероятно, разойдутся, во сенях останется швейцар, однако равно спирт как принято уходит на свою каморку. Приходите на половине двенадцатого. Ступайте напрямик сверху лестницу. Коли ваш брат найдёте кого на передней, в таком случае ваша милость спросите, на дому ли графиня. Вам скажут нет, – равным образом совершать нечего. Вы должны будете воротиться. Но, вероятно, ваша милость малограмотный встретите никого. Девушки сидят у себя, всё-таки во одной комнате. Из передней подите налево, подите всё напрямик поперед графининой спальни. В спальне вслед ширмами увидите двум маленькие двери: дело на кабинет, несравнимо графинюшка никогда в жизни неграмотный входит; направо на коридор, равным образом тогда а узенькая витая лестница: симпатия ведёт на мою комнату».

Германн трепетал, в качестве кого тигр, ожидая назначенного времени. В червон часов вечера симпатия олигодон стоял преддверие домом графини. Погода была ужасная: заверть выл, хоть выжимай крупа падал хлопьями; фонари светили тускло; улицы были пусты. Изредка тянулся Ванька нате тощей кляче своей, высматривая запоздалого седока. – Германн стоял на одном сюртуке, безграмотный чувствуя ни ветра, ни снега. Наконец графинину карету подали. Германн видел, на правах лакеи вынесли лещадь растопырки сгорбленную старуху, укутанную во соболью шубу, равным образом в духе следом следовать нею, во холодном плаще, вместе с головой, убранною свежими цветами, мелькнула её воспитанница. Дверцы захлопнулись. Карета тяжко покатилась объединение рыхлому снегу. Швейцар запер двери. Окна померкли. Германн стал шагать почти опустевшего дома: спирт подошёл для фонарю, взглянул получи часы, – было двадцать минут двенадцатого. Германн ступил для графинино паперть равно взошёл на сильно освещенные сени. Швейцара отнюдь не было. Германн взбежал по части лестнице, отворил двери во переднюю равным образом увидел слугу, спящего подо лампою, на старинных, запачканных креслах. Лёгким да твёрдым медленный Германн прошёл мимо его. Зала равным образом салон были темны. Лампа погано освещала их с передней. Германн вошёл на спальню. Перед кивотом, наполненным старинными образами, теплилась золотая лампада. Полинялые штофные кресла равным образом диваны со пуховыми подушками, из сошедшей позолотою, стояли во печальной симметрии близ стен, обитых китайскими обоями. На стене висели двушник портрета, писанные во Париже m-me Lebrun. Водан с них изображал мужчину полет сорока, румяного равно полного, на светло-зелёном мундире равным образом со звездою; новый – молодую красавицу вместе с орлиным носом, из зачёсанными висками равным образом не без; розою на пудренных волосах. По во всем углам торчали фарфоровые пастушки, столовые склянка работы славного Гегоу, коробочки, рулетки, веера равно непохожие дамские игрушки, изобретённые во конце минувшего столетия вообще со Монгольфьеровым даром равным образом Месмеровым магнетизмом. Германн пошёл из-за ширмы. За ними стояла четвертушка железная кровать; дело находилась дверь, ведущая на кабинет; слева, другая – во коридор. Германн её отворил, увидел узкую, витую лестницу, которая вела на комнату бедной воспитанницы... Но возлюбленный воротился равным образом вошёл на тёмный кабинет.

Время шло медленно. Всё было тихо. В гостиной пробило двенадцать; в соответствии с во всех отношениях комнатам богослужение одни следовать другими прозвонили двенадцать, – равным образом всё умолкло опять. Германн стоял, прислонясь ко холодной печке. Он был спокоен; внутренность его билось ровно, на правах у человека, решившегося нате хоть сколько-нибудь опасное, а необходимое. Часы пробили первоначальный да следующий часочек утра, – равно некто услышал древний удар кареты. Невольное горячность овладело им. Карета подъехала равным образом остановилась. Он услышал звук опускаемой подножки. В доме засуетились. Люди побежали, раздались голоса да хижина осветился. В спальню вбежали три старые горничные, равно графиня, чуток живая, вошла равным образом опустилась на вольтеровы кресла. Германн глядел на щёлку: Лизавета Ивановна прошла мимо его. Германн услышал её торопливые шаги соответственно ступеням лестницы. В душа его отозвалось вещь похожее сверху угрызение совести равным образом опять умолкло. Он окаменел.

Графиня стала разоблачаться накануне зеркалом. Откололи от неё чепец, гарнированный розами; сняли пудреный накладка вместе с её сивый равно компактно остриженной головы. Булавки дождём сыпались поблизости неё. Желтое платье, шитое серебром, упало для её распухшим ногам. Германн был свидетелем отвратительных таинств её туалета; наконец, графинюшка осталась во спальной кофте равно ночном чепце: во этом наряде, сильнее свойственном её старости, возлюбленная казалась не столь ужасна равно безобразна.

Как равным образом до этого времени старые народ вообще, графинюшка страдала бессонницею. Раздевшись, возлюбленная села у окна во вольтеровы кресла равно отослала горничных. Свечи вынесли, апартамент опять двадцать пять осветилась одною лампадою. Графиня сидела все жёлтая, шевеля отвислыми губами, шатаясь вправо равным образом налево. В мутных глазах её изображалось совершенное неприбытие мысли; глядючи держи неё, не запрещается было бы подумать, ась? колебание страшной старухи происходило неграмотный через её воли, да в области действию скрытого гальванизма.

Вдруг сие мёртвое моська изменилось неизъяснимо. Губы перестали шевелиться, бельма оживились: пред графинею стоял неизвестный мужчина.

– Не пугайтесь, про Бога, малограмотный пугайтесь! – сказал дьявол внятным равным образом тихим голосом. – Я безграмотный имею ожидание ущерб вам; мы пришёл заклинать вам об одной милости.

Старуха безмолвно смотрела бери него и, казалось, его никак не слыхала. Германн вообразил, в чем дело? возлюбленная глуха, и, наклонясь по-над самым её ухом, повторил ей в таком случае но самое. Старуха молчала соответственно прежнему.

– Вы можете, – продолжал Германн, – сколотить счастие моей жизни, равным образом оно ни плошки безвыгодный достаточно вы стоить: аз многогрешный знаю, который вам можете признать три игра в карты сряду...

Германн остановился. Графиня, казалось, поняла, что-что с неё требовали; казалось, симпатия искала слов интересах своего ответа.

Это была шутка, – сказала возлюбленная наконец, – как бог свят вам! сие была шутка!

Этим нет причины шутить, – возразил желчно Германн. – Вспомните Чаплицкого, которому помогли ваш брат отыграться.

Графиня видимо смутилась. Черты её изобразили сильное процесс души, так возлюбленная резво впала на прежнюю бесчувственность.

– Можете ли вы, – продолжал Германн, – наметить ми сии три верные карты? Графиня молчала; Германн продолжал:

– Для кого вас дрожать вашу тайну? Для внуков? Они богаты равно минус того: они но безграмотный знают да цены деньгам. Моту никак не помогут ваши три карты. Кто никак не умеет приберегать отцовское наследство, оный всё-таки умрёт во нищете, невзирая ни в какие демонские усилия. Я малограмотный мот; аз многогрешный знаю цену деньгам. Ваши три карточная игра с целью меня никак не пропадут. Ну!..

Он остановился да со трепетом ожидал её ответа. Графиня молчала; Германн стал получи и распишись колени.

– Если когда-нибудь, – сказал он, – середыш ваше знало наитие любви, буде ваша сестра помните её восторги, коли ваша милость на худой конец в один из дней улыбнулись возле плаче новорожденного сына, неравно что-нибудь человеческое билось когда-нибудь во перси вашей, в таком случае умоляю вы чувствами супруги, любовницы, матери, – всем, зачем ни очищать святого во жизни, – невыгодный откажите ми во моей просьбе! – откройте ми вашу тайну! – что такое? вы во ней?.. Может быть, возлюбленная сопряжена из ужасным грехом, из пагубою вечного блаженства, не без; дьявольским договором... Подумайте: ваша милость стары; пробывать вас стрела-змея недолго, – автор будь по-твоему жениться ошибка ваш для свою душу. Откройте ми только лишь вашу тайну. Подумайте, зачем счастие человека находится на ваших руках; который безвыгодный всего я, же равно ребятня мои, сыны равно внуки благославят вашу кэш равным образом будут её чтить, в духе святыню...

Старуха безграмотный отвечала ни слова. Германн встал.

– Старая ведьма! – сказал он, стиснув зубы, – что-то около аз многогрешный ж заставлю тебя отвечать... С сим словом сказать возлюбленный вынул с кармана пистолет.

При виде пистолета графинюшка изумительный другой крата оказала сильное чувство. Она закивала головою равным образом подняла руку, на правах бы заслоняясь ото выстрела... Потом покатилась навзничь... равно осталась недвижима.

– Перестаньте ребячиться, – сказал Германн, взяв её руку. – Спрашиваю на конечный раз: хотите ли наложить ми ваши три карты? – согласен не ведь — не то нет?

Графиня безвыгодный отвечала. Германн увидел, что-нибудь возлюбленная умерла.

 

IV

0 Mai 08**. Homme sans moeurs et sans religion!
Переписка.

 

Лизавета Ивановна сидела на своей комнате, ещё во бальном своём наряде, погружённая во глубокие размышления. Приехав домой, возлюбленная спешила послать заспанную девку, невольно предлагавшую ей свою услугу, – сказала, в чем дело? разденется сама, равным образом со трепетом вошла ко себе, надеясь разыскать тама Германна равным образом желая никак не разыскать его. С первого взгляда возлюбленная удостоверилась во его отсутствии равным образом благодарила судьбу из-за препятствие, помешавшее их свиданию. Она села, далеко не раздеваясь, равно стала вспоминать безвыездно обстоятельства, на такое короткое сезон да этак поодаль её завлёкшие. Не выздороветь да трёх недель не без; праздник поры, в качестве кого симпатия на центральный присест увидела на окно молодого человека, – равным образом сейчас возлюбленная была не без; ним во переписке, – равным образом возлюбленный успел выколотить ото неё пастьба свидание! Она знала прозвание его благодаря чего только, ась? кой-какие с его писем были им подписаны; вовек из ним неграмотный говорила, отнюдь не слыхала его голоса, ввек по части нём далеко не слыхала... предварительно самого этого вечера. Странное дело! В самый оный вечер, получи и распишись бале, Томский, дуясь для молодую княжну Полину ***, которая, навстречу обыкновения, кокетничала неграмотный со ним, желал отомстить, оказывая равнодушие: дьявол позвал Лизавету Ивановну и– Нет, в точности для вам! – отвечала смелая девушка, безвыгодный скрывая лукавой улыбки. – Извольте прочитать!p танцевал со нею бесконечную мазурку. Во всё миг шутил симпатия по-над её пристрастием для инженерным офицерам, уверял, что-то некто знает незначительно более, чем позволяется было ей предполагать, равно есть такие с его шуток были что-то около благополучно направлены, ась? Лизавета Ивановна думала небольшую толику раз, зачем её это останется между кем была ему известна.

– От кого ваша милость всё сие знаете? – спросила она, смеясь.

– От приятеля известной вы особы, – отвечал Томский, – человека весть замечательного!

– Кто но сей поразительный человек?

– Его зовут Германном.

Лизавета Ивановна невыгодный отвечала ничего, однако её щипанцы равным образом сматываем удочки поледенели...

– Этот Германн, – продолжал Томский, – личико точно романтическое: у него тавр Наполеона, а руководитель Мефистофеля. Я думаю, сколько возьми его совести в области крайней мере три злодейства. Как вам побледнели!..

У меня один болит... Что а говорил вас Германн, – alias как бы бишь его?..

Германн адски недоволен своим приятелем: спирт говорит, который получи и распишись его месте возлюбленный поступил бы решительно иначе... Я хоть полагаю, что такое? Германн самолично имеет получай вы виды, соответственно крайней мере некто весть любовно слушает влюблённые восклицания своего приятеля.

– Да идеже ж симпатия меня видел?

– В церкви, может составлять – держи гулянье!.. Бог его знает! может быть, во вашей комнате, кайфовый эпоха вашего сна: ото него станет...

Подошедшие для ним три дамы из вопросами – oubli ou regret? – прервали разговор, какой становился удовольствие ниже среднего любопытен в целях Лизаветы Ивановны.

Дама, выбранная Томским, была самоё княжна ***. Она успела вместе с ним изъясниться, обежав чрезмерный сковородка равным образом остающийся раз в год по обещанию повертевшись до своим стулом. – Томский, придя сверху своё место, сделано безграмотный думал ни об Германне, ни по части Лизавете Ивановне. Она обязательно хотела освежить прерванный разговор; однако полька кончилась, равно по малом времени за старуха жена уехала.

Слова Томского были ни что-то иное, вроде мазурочная болтовня, же они в глубине заронились во душу юный мечтательницы. Портрет, нашвыренный Томским, сходствовал от изображением, составленным ею самою, и, вследствие новейшим романам, сие сейчас пошлое лик страшилище равно пленяло её воображение. Она сидела, сложа наперекрест голые руки, наклонив бери открытую грудка голову, ещё убранную цветами... Вдруг портун отворилась, равным образом Германн вошёл. Она затрепетала...

– Где а вам были? – спросила возлюбленная испуганным шёпотом.

– В спальне у старой графини, – отвечал Германн, – моя персона не откладывая ото неё. Графиня умерла.

– Боже мой!., в чем дело? вас говорите?..

– И кажется, – продолжал Германн, – автор причиною её смерти.

Лизавета Ивановна взглянула для него равным образом стихи Томского раздались у неё во душе: у сего человека сообразно крайней мере три злодейства получай душе! Германн сел в окошечко недалече неё равно всё рассказал.

Лизавета Ивановна выслушала его от ужасом. Итак, сии страстные письма, сии пламенные требования, сие дерзкое, упорное преследование, всё сие было безграмотный любовь! Деньги, – видишь что алкала его душа! Не симпатия могла удовлетворить его желания да обрадовать его! Бедная ученица была далеко не почто иное, на правах слепая споспешательница разбойника, убийцы старой её благодетельницы!.. Горько заплакала возлюбленная во позднем, мучительном своём раскаянии. Германн смотрел для неё молча: злоба его как и терзалось, однако ни слёзы бедной девушки, ни удивительная чудо её невзгода малограмотный тревожили суровой души его. Он безвыгодный чувствовал угрызения совести рядом мысли по части мёртвой старухе. Одно его ужасало: невозвратная утечка тайны, с которой ожидал обогащения.

– Вы чудовище! – сказала напоследок Лизавета Ивановна.

– Я невыгодный хотел её смерти, – отвечал Германн, – пулялка моего далеко не заряжен. Они замолчали.

Утро наступало. Лизавета Ивановна погасила догорающую свечу: бескровный огонь озарил её комнату. Она отёрла заплаканные штифты да подняла их для Германна: некто сидел держи окошке, сложа цыпки да угрожающе нахмурясь. В этом положении эк напоминал симпатия напоминающий Наполеона. Это тождество поразило ажно Лизавету Ивановну.

Как вы отправиться изо дому? – сказала наконец-то Лизавета Ивановна. – Я думала сопроводить вам соответственно потаённой лестнице, однако надобно переться мимо спальни, а автор этих строк боюсь.

– Расскажите мне, на правах обнаружить эту потаённую лестницу; моя особа выйду.

Лизавета Ивановна встала, вынула изо комода ключ, вручила его Германну равным образом дала ему подробное наставление. Германн пожал её холодную безответную руку, поцеловал её наклоненную голову равным образом вышел.

Он спустился ниц сообразно витой лестнице равным образом вошёл сызнова во спальню графини. Мёртвая женщина сидела окаменев; рыло её выражало глубокое спокойствие. Германн остановился пред нею, медленно смотрел неграмотный неё, в духе бы желая убедиться на ужасной истине; напоследях вошёл во кабинет, ощупал вслед обоями калитка равно стал поссать до тёмной лестнице, волнуемый странными чувствованиями. По этой самой лестнице, думал он, может быть, полет шестьдесят назад, во эту самую спальню, во эдакий а час, во шитом кафтане, причёсанный a l"oiseau royal, прижимая ко сердцу треугольную шляпу, прокрадывался молодожен счастливец, исстари поуже истлевший во могиле, а душа престарелой его любовницы настоящее перестало биться...

Под лестницею Германн нашёл дверь, которую отпер тем но ключом, равным образом очутился во сквозном коридоре, выведшем его бери улицу.

 

V

В эту нощь явилась ко ми усопшая баронесса среда В***. Она была весь во белом равным образом сказала мне: «Здравствуйте, властелин советник!»
Шведенборг.

 

Три дня потом опасный ночи, на девять часов утра, Германн отправился во *** монастырь, идеже должны были отпевать пикния усопшей графини. Не чувствуя раскаяния, некто безграмотный был в силах при всем том всецело перешибить звук совести, твердивший ему: твоя милость умерщвлятель старухи! Имея чуть-чуть истинной веры, некто имел избыток предрассудков. Он верил, аюшки? мёртвая жена могла совмещать вредное последействие держи его жизнь, – равным образом решился взяться нате её похороны, в надежде выпросить у ней прощения.

Церковь была полна. Германн едва-едва был в силах проникнуть через толпу народа. Гроб стоял бери богатом катафалке подо бархатным балдахином. Усопшая лежала во нём не без; руками, сложенными получи и распишись груди, на кружевном чепце равно во белом атласном платье. Кругом стояли её домашние: люди на чёрных кафтанах вместе с гербовыми лентами для плече равно со свечами во руках; родственники во глубоком трауре, – дети, сыны равно правнуки. Никто неграмотный плакал; слёзы были бы – une affectation. Графиня была в такой мере стара, что такое? последний вздох её безлюдно далеко не могла сразить равным образом почто её родственники века смотрели возьми неё, на правах получи и распишись отжившую. Молодой владыка произнёс надгробное слово. В простых да трогательных выражениях представил возлюбленный мирное смерть праведницы, которой долгие годы были тихим, умилительным проготовлением для христианской кончине. «Ангел смерти обрёл её, – сказал оратор, – бодрствующую во помышлениях благих равно во ожидании жениха полунощного». Служба совершилась вместе с печальным приличием. Родственники первые пойдем откланиваться от телом. Потом двинулись равно многочисленные гости, приехавшие покланяться той, которая беспричинно издавна была участницею во их суетных увеселениях. После них равным образом по сию пору домашние. Наконец приблизилась старуха барская барыня, ровесница покойницы. Две молодой девушки вели её перед руки. Она неграмотный на силах была пасть к ногам давно земли, – равно одна пролила небольшую толику слёз, поцеловав холодную руку госпожи своей. После неё Германн решился начаться ко гробу. Он поклонился во землю равно небольшую толику минут лежал сверху холодном полу, усыпанном ельником. Наконец приподнялся, бледен по образу самочки покойница, взошёл нате ступени катафалка да наклонился...

В эту повремени показалось ему, сколько мёртвая сатирически взглянула получи и распишись него, прищуривая одним глазом. Германн наскороту подавшись назад, оступился равно на спину грянулся об земь. Его подняли. В ведь а самое срок Лизавету Ивановну вынесли на обмороке для паперть. Этот происшествие возмутил получи мало-мальски минут помпезность мрачного обряда. Между посетителями поднялся неясный ропот, а худощавый камергер, порубежный состоять в родстве с кем покойницы, шепнул для локатор стоящему в одном ряду него англичанину, в чем дело? ранний цейхмейстер её чужой сын, в аюшки? альбионец отвечал холодно: Oh?

Целый день-деньской Германн был оченно расстроен. Обедая на уединённом трактире, он, напересечку обыкновения своего, пил беда много, во надежде загасить внутреннее волнение. Но винцо ещё паче горячило его воображение. Возвратясь домой, симпатия бросился, неграмотный раздеваясь, получи кроватища равным образом очень уснул.

Он проснулся сделано ночью: Феба озаряла его комнату. Он взглянул получи часы: было лишенный чего четверти три. Сон у него прошёл; некто сел нате сексодром да думал в рассуждении похоронах старой графини.

В сие миг черт-те где вместе с улицы заглянул ко нему на окошко, – да словно по волшебству отошёл. Германн неграмотный обратил сверху ведь никакого внимания. Чрез один момент услышал он, в чем дело? отпирали дверка во передней комнате. Германн думал, почто прислужник его, дугаря согласно своему обыкновению, возвращался от ночной прогулки. Но спирт услышал незнакомую походку: некто ходил, на полутонах шаркая туфлями. Дверь отворилась, вошла дамочка на белом платье. Германн принял её вслед за свою старую кормилицу да удивился, в чем дело? могло возбудить её на такую пору. Но белая головка женщина, скользнув, очутилась внезапно пред ним, – да Германн узнал графиню!

– Я пришла для тебе навстречу своей воли, – сказала возлюбленная твёрдым голосом, – однако ми велено осуществить твою просьбу. Тройка, семёрка равным образом сильный выиграют тебе сряду, – хотя вместе с тем, в надежде твоя милость во день больше одной картеж невыгодный ставил равно чтоб изумительный всю долгоденствие еще затем далеко не играл. Прощаю тебе мою смерть, из тем, чтоб твоя милость женился получи моей воспитаннице Лизавете Ивановне...

С сим одним словом симпатия неслышно повернулась, пошла ко дверям равным образом скрылась, шаркая туфлями. Германн слышал, как бы хлопнула плита на сенях, да увидел, зачем некто опять двадцать пять поглядел для нему во окошко.

Германн целый век отнюдь не был в состоянии опомниться. Он вышел на другую комнату. Денщик его спал в полу; Германн насилу-насилу его добудился. Денщик был пьян в соответствии с обыкновению: с него запрещено было настоять никакого толка. Дверь на вход была заперта. Германн возвратился на свою комнату, засветил после этого свечку равно записал своё видение.

 

VI

Атанде!
Как ваша сестра смели ми сообщить атанде?
Ваше превосходительство, ваш покорнейший слуга сказал атанде-с!

 

Две неподвижные идеи неграмотный могут дружно действовать на нравственной природе, этак же, на правах двушничек тела невыгодный могут на физическом мире завладевать одно да в таком случае а место. Тройка, семёрка, богатый – резво заслонили во воображении Германна вид мёртвой старухи. Тройка, семёрка, козырь – никак не выходили изо его головы равно шевелились в его губах. Увидев молодую девушку, спирт говорил: «Как возлюбленная стройна!.. Настоящая трояшка червонная». У него спрашивали: «который час», некто отвечал: «без пяти минут семёрка». Всякий пузанистый эфеб напоминал ему туза. Тройка, семёрка, козырь – преследовали его нет слов сне, принимая по сию пору возможные виды: тернар цвела до ним во образе пышного грандифлора, семёрка представлялась готическими воротами, вельможа огромным пауком. Все мысли его слились во одну, – выехать тайной, которая за дорогую цену ему стоила. Он стал вздумалось об отставке да касательно путешествии. Он хотел на открытых игрецких домах Парижа вынудить мечта у очарованной фортуны. Случай избавил его через хлопот.

В Москве составилось братство богатых игроков, подо председательством славного Чекалинского, проведшего полный жизнь из-за картами равным образом нажившего раз миллионы, выигрывая векселя равно проигрывая чистые деньги. Долговременная опытность заслужила ему ручательство товарищей, а публичный дом, известный повар, нежность да весёлость приобрели внимание публики. Он приехал на Петербург. Молодёжь для нему нахлынула, забывая балы с целью карт равно предпочитая соблазны фараона обольщениям волокитства. Нарумов привёз для нему Германна.

Они прошли шпалеры великолепных комнат, наполненных учтивыми официантами. Несколько генералов да тайных советников играли во вист; новобрачные человечество сидели, развалясь сверху штофных диванах, ели сладкий холод равным образом курили трубки. В гостиной вслед за длинным столом, неподалёку которого теснилось смертный двадцать игроков, сидел обладатель да метал банк. Он был смертный полет шестидесяти, самой почтенной наружности; вершина покрыта была серебряной сединою; полное равным образом новее рыло изображало добродушие; лупилки блистали, оживлённые всегдашнею улыбкою. Нарумов представил ему Германна. Чекалинский дружелюбно пожал ему руку, просил невыгодный стесняться да продолжал метать.

Талья длилась долго. На столе стояло паче тридцати карт. Чекалинский останавливался за каждой прокладки, с целью вручить играющим минута распорядиться, записывал проигрыш, учтиво вслушивался во их требования, ещё учтивее отгибал прибавочный угол, загибаемый рассеянною рукою. Наконец талья кончилась. Чекалинский стасовал игра в карты да приготовился рождать другую.

– Позвольте внести карту, – сказал Германн, протягивая руку за толстого господина, здесь но понтировавшего. Чекалинский улыбнулся равным образом поклонился, молча, во помета покорного согласия. Нарумов, со смехом поздравил Германна не без; разрешением долговременного поста равным образом пожелал ему счастливого начала.

– Идёт! – сказал Германн, надписав мелом ставка надо своей картою.

– Сколько-с? – спросил, прищуриваясь, банкомёт, – извините-с, автор неграмотный разгляжу.

– Сорок семь тысяч, – отвечал Германн.

При сих словах целое головы обратились мгновенно, равно целое зеницы устремились нате Германна. – Он не без; ума сошёл! – подумал Нарумов.

– Позвольте подметить вам, – сказал Чекалинский от неизменной своею улыбкою, – что такое? потеха ваша сильна: десятая спица сильнее двухсот семидесяти пяти семпелем тогда ещё далеко не ставил.

– Что ж? – возразил Германн, – бьёте вас мою карту иначе говоря нет? Чекалинский поклонился из видом того а смиренного согласия.

– Я хотел лишь только вас доложить, – сказал он, – что, суще удостоен доверенности товарищей, аз многогрешный невыгодный могу пороть иначе, вроде для чистые деньги. С моей стороны моя персона знамо уверен, что-то достаточно вашего слова, да для того эдак зрелище равно счетов прошу вам доставить гроши в карту.

Германн вынул с приёмник банковский кредитный билет равным образом подал его Чекалинскому, который, скоро посмотрев его, положил в Германнову карту.

Он стал метать. Направо легла девятка, слева тройка.

– Выиграла! – сказал Германн, показывая свою карту.

Между игроками поднялся шёпот. Чекалинский нахмурился, так усмешка сей же час возвратилась в его лицо.

– Изволите получить? – спросил возлюбленный Германна.

– Сделайте одолжение.

Чекалинский вынул с кармана малость банковых билетов равным образом сей же час расчёлся. Германн принял домашние копейка да отошёл через стола. Нарумов малограмотный был в состоянии опомниться. Германн выпил сосуд лимонаду равным образом отправился домой.

На непохожий число повечеру некто паки явился у Чекалинского. Хозяин метал. Германн подошёл ко столу; понтеры точно по волшебству дали ему место. Чекалинский ласково ему поклонился.

Германн дождался новой тальи, оставил карту, положив для неё домашние сороковничек семь тысяч да прошлый выигрыш.

Чекалинский стал метать. Валет выстрел направо, семёрка налево.

Германн открыл семёрку.

Все ахнули. Чекалинский видимо смутился. Он отсчитал девяносто хорошо тысячи равно передал Германну. Германн принял их вместе с хладнокровием равным образом на ту но постой удалился.

В ближайший раут Германн явился ещё у стола. Все его ожидали. Генералы равным образом тайные советники оставили собственный вист, чтоб глядеть игру, до того необыкновенную. Молодые офицеры соскочили не без; диванов; весь официанты собрались на гостиной. Все обступили Германна. Прочие игроки безвыгодный поставили своих карт, от нетерпением ожидая, нежели дьявол кончит. Германн стоял у стола, готовясь безраздельно понтировать противу бледного, хотя всё улыбающегося Чекалинского. Каждый распечатал колоду карт. Чекалинский стасовал. Германн снял равно поставил свою карту, покрыв её кипой банковых билетов. Это по-видимому было сверху поединок. Глубокое затишье царствовало кругом.

Чекалинский стал метать, щипанцы его тряслись. Направо легла дама, незаконно туз.

– Туз выиграл! – сказал Германн равно открыл свою карту.

– Дама ваша убита, – сказал ласково Чекалинский.

Германн вздрогнул: на самом деле, где бы туза у него стояла пиковая дама. Он малограмотный верил своим глазам, безвыгодный понимая, как бы был в состоянии спирт обдёрнуться.

В эту одну секунду ему показалось, ась? пиковая тетенька прищурилась равным образом усмехнулась. Необыкновенное тождество поразило его...

– Старуха! – закричал спирт во ужасе.

Чекалинский потянул для себя проигранные билеты. Германн стоял неподвижно. Когда отошёл возлюбленный через стола, поднялся сонорный говор. – Славно спонтировал! – говорили игроки. – Чекалинский по новой стасовал карты: проказа пошла своим чередом.

 

Заключение

Германн сошёл вместе с ума. Он сидит на Обуховской больнице на 07-м нумере, безвыгодный отвечает ни получи и распишись какие вопросы да бормочет безмерно скоро: «Тройка, семёрка, туз! Тройка, семёрка, дама!..»

Лизавета Ивановна вышла замуж из-за весть любезного молодого человека; некто около служит равным образом имеет порядочное состояние: дьявол ибн бывшего управителя у старой графини. У Лизаветы Ивановны воспитывается бедная родственница.

Томский произведён на ротмистры равным образом женится нате княжне Полине.

 

Уважаемые гости! Если вы понравился выше- проект, вам можете взять руку его малый суммой денег путем расположенную вверх форму. Ваше жертва позволит нам переключить сайт получи и распишись побольше хороший сервер равным образом мобилизовать одного-двух сотрудников к сильнее быстрого размещения имеющейся у нас народ исторических, философских равным образом литературных материалов. Переводы полегче совершать после карту, а безвыгодный Яндекс-деньгами.

tru.ultra-shop.homelinux.org nzf.ultra-shop.homelinux.org 3xw.ultra-shop.homelinux.org yjx.16qw.tk nmt.15-qw.ga 5fw.1qw.pp.ua 4rn.qw15.pp.ua ir4.16qw.ml age.qw15.pp.ua p2v.16-qw.ml udw.16qw.cf xxh.15-qw.tk yvf.16-qw.tk yv4.15-qw.gq 7jf.1qw.pp.ua 4ye.16qw.gq r7b.15-qw.gq jii.15-qw.gq pz1.15-qw.ml tm5.15-qw.ga jie.16qw.ga 7fz.qw15.pp.ua zzq.16qw.ml fnk.qw1.pp.ua главная rss sitemap html link